Били, обкалывали, подкупали: Владимир Цемах – об украинском плене

Били, обкалывали, подкупали: Владимир Цемах – об украинском плене

В Киев прилетел генсек НАТО Столтенберг. Вот перед ним — президент Зеленский. Столтенберг с трибуны Верховной Рады говорил о том, какие законы Украина должна принимать, а Зеленский, в свою очередь, давал клятву верности и обещал сделать все, чтобы быстрее вступить в НАТО. Все то же.

В остальном на Украине сообщают о том, что в пограничном с Донбассом селе Золотое начался долгожданный развод сил, но пока он не завершен. Однако остающиеся там добровольцы все же разоружены нацгвардией Авакова.

Арсен Аваков — тот самый министр внутренних дел, на верность которого Зеленский рассчитывать уже не может. В украинской прессе шутят, что разоружение в Золотом выглядит так, как если бы одна рука Авакова разоружила другую руку Авакова. И вправду смешно. Тем более что сам Аваков прибыл в 28 ноября в Мариуполь, чтобы посетить мобильный центр батальона «Азов» (запрещен в РФ) и таким образом поддержать националистов как свой личный ресурс.

«В Мариуполе посетил мобильный центр „Азова“, где готовят бойцов для наступательных операций и проводят огневые занятия из всего имеющегося в НГУ вооружения. Это одно из самых профессиональных и подготовленных подразделений. Наша философия — максимальная поддержка тех, кто защищает Украину», — сказал Аваков.

И далее еще более откровенно: «По моему мнению, мы не должны выиграть автоматную перестрелку в Золотом — мы должны выиграть стратегически войну. Разведение — это процедура, которая проводится с 2016 года. К сожалению, вряд ли Украина сможет достичь путем переговоров хорошего мира с россиянами. Я в это не верю».

То, что происходит сейчас на Украине — целиком западный проект, копродукция США — ЕС. Они вероломно поддержали госпереворот в 2014 году. Они же «тянули» Порошенко, закрывая глаза на все. Сейчас — то же самое. Частный случай этой, как минимум, неискренней позиции — фабрикация антироссийского дела о сбитом над Украиной малайзийском «Боинге». Дело тянется уже годы. Концы с концами пока у них там не сходятся.

Но вот то, на что они готовы пойти в ходе якобы расследования, иллюстрирует личная история одного украинца, жителя села Снежное в Донбассе Владимира Цемаха. Интервью у него взял недавно журналист агентства «Россия сегодня» Кирилл Вышинский.

Сам Цемах недавно был вызволен из украинского плена в рамках группового обмена, прилетел спецбортом в Москву и уже отсюда вернулся на родину, в Донбасс. Отставной военный. Когда Киев бросил на Донбасс украинскую армию, пошел в добровольцы по своей бывшей военной специальности. В своем селе — Снежном — возглавил противовоздушную оборону.

«Вооружение было две „зэушки“ и два переносных зенитно-ракетных комплекса», — вспоминает Владимир Цемах.

«Зэушка» — это зенитная установка, два ствола. Стреляет не ракетами. И два переносных зенитных ракетных комплекса. Да, ракета, но очень легкая. Переносит ее один человек на плече. Не «Бук». Но Цемах противовоздушную оборону — со смекалкой — усилил: «Я перепугал их авиацию. Ведь они один раз пролетали — и все. Больше в районе села Снежное самолеты не летали. Потому что я попросил у ребят, мне привезли трубы пустые. Мы их набили песком, из жерди сделали пусковые механизмы, покрасили. Ходили и показывали, что у нас действительно есть ПЗРК. И очень много. Хотя реально — две „зэушки“, два ПЗРК. И вот держали оборону для такой территории. Это просто название у меня было, что я — начальник ПВО. Даже взводом сложно назвать по большому счету», — отметил Цемах.

Но «командир ПВО» звучит. Тогда горячие головы в Киеве решили Цемаха выкрасть, накачать специальными веществами и заставить сказать то, что нужно, подтвердив обвинения России. Вообще само по себе это – преступление, похищение человека. Фабрикация ложных показаний — тоже преступление. Накачка против воли мощными транквилизаторами — преступление. Пока переправляли на свою сторону, прикрылись своим же минометным огнем, где убили своих же, — преступление.

Владимира Цемаха 27 июля выкрали прямо в Снежном. «Два человека были. С той стороны произвели минометный обстрел. Меня начали везти на коляске. Я так и не понял, там в ответ наши начали уже стрелять. Но мне кажется, эти два человека подорвались на своих же минах. Кажется, это было до обстрела. Ну, состояние, сами понимаете, под транквилизаторами. Я иногда окружающую действительность не очень хорошо воспринимал. Пересидели мы этот обстрел. Потом — мешок на голову. В подвале меня продержали минут двадцать», — рассказал Цемах.

— Это на той стороне или здесь?

— На той стороне. Там буквально через ручей — их позиция, там недалеко получается. С мешком на голове пробежали с полкилометра, наверное, до микроавтобуса. Давление померили — 190 на 110. Сказали, здоровый, нормально. Перебинтовали и отправили на микроавтобусе сразу в Киев.

— А через линию разграничения вас перевозили в коляске? Что там было?

— До ручья — в коляске, а там уже просто поставили на ноги. Ноги подгибались, меня попридержали, толкнули в спину, я тем в руки упал, да и все.

— То есть вы ходить не могли?

— Ноги подгибались. Когда меня сажали на это кресло-каталку, я не смог сам ногу поставить на ступеньку. Мне поднимали ноги.

— Почему?

— Ну, не мог. Нога приподнималась сантиметров на пять, не больше.

— А почему вы так себя чувствовали? Что произошло?

— Два транквилизатора они мне вкололи: один – дома, второй — перед Донецком.

— А в Киев вас в каком состоянии привезли?

— Да, я отходил, наверное, еще неделю после этого. Я не привык к таким препаратам.

Владимира Цемаха содержали в жутких условиях. Например, первые две недели в камере-одиночке он не мог выпросить даже кусок мыла. Его наперед объявили главным свидетелем по делу о сбитом «Боинге», а в нарушение тайны следствия тут же выложили его документы на сайте Bellingcat: якобы расследователи, но, по сути, подельники в американских спецоперациях. Допрашивали, порой без адвоката, угрожая пожизненным сроком и предлагая сказать то, что нужно.

— Как проходили допросы?

— Если приезжали австралийцы и голландцы, то в помещениях СИЗО. А если проводили следователи, везли в комитет к себе, — вспоминает Цемах.

— Применяли полиграф?

— Нет. Не было. Но особенно представитель Генпрокуратуры почему-то меня очень «любил», постоянно меня пугал пожизненным заключением. Но вот что интересно. Когда второй допрос, кажется, был, то видно было, что представители австралийской стороны или голландской воспитывались в наших славянских семьях. Потому что представитель Голландии Ара Хатарян, кажется, так его фамилия. Вроде армянин, но владеет языком исключительно. Речь без акцента. Великолепно знал язык. Представитель Австралии Сергей — то или эмигрант, то ли воспитывался в нашей семье. Тоже владеет хорошо языком. Перед допросом как раз присутствовал этот Ара. Представитель Генпрокуратуры при нем говорит мне: тебе не обмен, тебе только пожизненно светит, но очень много будет зависеть оттого, какие ты дашь ответы этим товарищам. И тут же включается камера — стандартная процедура. «Вам угрозы были?» – спросили они. Я говорю, если пожизненное заключение — это не угроза, то вообще ничего не было, все нормально, все хорошо.

— Вы относитесь к этому с юмором, хотя, конечно, веселиться в тот момент не приходилось.

— Я — человек военный.

Реально Владимир Цемах ничего специфичного о крушении малайзийского «Боинга» не знал.

— Что вы вообще знали тогда про этот сбитый «Боинг»?

— Как и все, — сказал Цемах. — Что населению было известно, то и мне. Я узнал или вечером, или даже на следующий день о том, что произошло.

Это не нравилось. И представители Австралии и Голландии участвовали в искусственном конструировании дела. Преступление, проливающее свет на особенности следствия по «Боингу» и на то, сколь далеко готовы пойти Голландия и Австралия в этой истории вместе с Украиной. Понимаю, почему Малайзия официально высказывает недоверие к объективности идущего расследования и призывает подключить к нему Россию. Ведь пока ни о какой беспристрастности речи нет.

Пример Владимира Цемаха — яркое тому доказательство. И уж если они так цеплялись за Цемаха и шли на преступления, то не говорит ли это о том, что у следствия нет нужных доказательств и их тогда нужно сконструировать даже преступно?

Но Цемаха не только кололи, били и пугали. Его, конечно же, хотели еще и купить.

— Давили на вас?

— Предлагали программу защиты свидетелей, гражданство, домик в Голландии почему-то. Почему не в Австралии — это меня удивило. Я торговаться не стал, — сказал Цемах.

— Может быть, в Голландии бы пожили?

— Нет, я где родился, там и пригодился. Если я из Хабаровска сюда вернулся… Мне ближе все-таки родные места. Мне предлагали в 2014 году квартиру в Москве. У моего солдата-афганца стояла пустая. Говорит, плати коммуналку, живи. Но как я мог бросить? Тут же старики остаются, дети. Бежать — это всегда просто.

Ну, а что теперь сам Цемах?

— А вы готовы вообще говорить в суде о том, что с вами произошло? О похищении, транквилизаторах, насильственном удержании, допросах? В международные суды собираетесь обращаться?

— Рассматриваю такую возможность, — отметил Владимир Цемах.

Текст: «Вести недели»
08:00
Нет комментариев. Ваш будет первым!